Институт законодательства и
сравнительного правоведения при
Правительстве Российской Федерации

Экспертно-аналитическое сопровождение правового обеспечения модернизации
общего и профессионального образования, управления качеством и доступностью образовательных услуг в рамках
Федеральной целевой программы развития образования на 2011-2015 годы

Конференции

25 июня 2015

Автор: Гапузова Л.А., методист МБУ «Районный методический кабинет» Боковского района


Субъекты, осуществляющие образовательную деятельность: проблемы теории и практики

На современном этапе развития психологической и педагогической наук проблемы учебной успешности младшего школьника начинают рассматриваться с позиций субъектного подхода. В этом контексте особую остроту приобретают вопросы личностного развития учащихся, проблемы становления субъектности как высшей формы саморегуляции и самодетерминации.

Субъектность характеризует определенный способ, «режим» осуществления деятельности. Субъектом собственной деятельности, то есть первоисточником активности, преобразующей объекты, человеком, действующим по собственному побуждению, ребенок становится задолго до школы. Означает ли это, что сев за парту, начав под руководством учителя осуществлять учебную деятельность, первоклассник автоматически становится ее субъектом? Этот вопрос ставит под сомнение безответственную манеру словоупотребления, принятую в расхожей психолого-педагогической литературе, пестрящей выражениями типа «начав учиться, ребенок становится субъектом учебной деятельности» или «первоклассник является субъектом учебной деятельности». Для того, чтобы определить саму возможность ответа на вопроc: «Может ли младший школьник стать субъектом учебной деятельности, осуществляемой лишь под руководством учителя, а, следовательно, заведомо не самостоятельной?», введем два противопоставления:

·               во-первых, это противопоставление субъектного и объектного поведения,

·               во-вторых, противопоставление субъекта учебной деятельности и субъекта любой другой (игровой, трудовой, коммуникативной и пр.) деятельности.

В случае объектного поведения ребенок оказывается исполнителем операций, встроенных в действие взрослого, удерживающего и содержательный, и смысловой контекст совместной деятельности (в бытовых наблюдениях мы говорим о таких случаях: ребенок скучает). Для разведения объектного и субъектного поведения ребенка необходимо ввести следующее допущение: на протяжении всего детства (вплоть до подросткового возраста) детская субъектность всегда частична. Субъектные «островки» поведения ребенка существуют в океане, в первичном бульоне взрослого побуждающе - оберегающе - обучающе - воспитывающе - ответственного отношения к ребенку как к объекту забот (в том числе и взрослой заботы поддерживания и расширения детского опыта субъектности).

Чтобы не увязнуть в беспредметных спорах с чистосердечными защитниками прав детства на самобытность, принимаемую порой за «природную» субъектность детского спонтанного поведения, введем рабочий критерий для отличения субъектного и объектного статуса ребенка в каждой конкретной ситуации: Какую задачу решает ребенок, и Кто поставил эту задачу?

Чтобы определить, является ли ребенок субъектом учебной деятельности, то есть существом, способным (при овладении соответствующими действиям и операциям) к самостоятельному выходу за пределы собственной компетентности для поиска общих способов действия в новой ситуации, необходимо ответить на вопрос: Кто поставил учебную задачу, и решает ли ребенок именно эту задачу или подменил учебную задачу на какую-то иную (практическую, игровую, коммуникативную).

Содержательная и операционно-техническая сторона учебного, поискового действия, ориентированного на общие характеристики задачи, может быть обеспечена в том случае, если обучение в начальной школе будет носить характер учебной деятельности в строгом смысле этого понятия (Д.Б. Эльконин, В.В. Давыдов). Допустим, что нам удалось довести методику построения учебной деятельности до такого совершенства, когда все или подавляющее большинство младших школьников овладевают учебными действиями рефлексивного контроля и оценки, преобразования и моделирования, то есть, попадая в ситуацию новой задачи, могут распознать задачу как новую, отказаться от применения прежних способов действия и найти новый способ действия, обладающий достоинством всеобщности, то есть пригодный для решения не только данной конкретной задачи, но целого класса аналогичных конкретно-практических задач. Сможем ли мы про человека, обладающего такими способностями, сказать, что он является субъектом учебной деятельности? Едва ли, ибо один и тот же операционно-технический рисунок действия может закрывать совершенно различные мотивационно-побудительные механизмы поведения. Поэтому умение решать учебные задачи не является надежным критерием того, что ребенок действует по собственному побуждению. Гораздо более надежным критерием субъектности учебных действий ребенка является самостоятельная постановка учебных задач: указание на противоречие между уже имеющимися у ребенка способами действия и условиями новой задачи.

Самостоятельная постановка учебной задачи является показателем высокоразвитой субъектности ученика в осуществлении учебной деятельности, наблюдаемой нечасто. Однажды на уроке математики в третьем классе нам довелось видеть ученика, который, как сначала показалось, полностью «отключился» от работы класса, тренировавшегося в решении примеров на умножение в пределах десятка. Когда учителю удалось привлечь Димино внимание и узнать, чем же мальчик занят на уроке, Дима спокойно ответил: «Я пробую придумать, как удобнее умножать на одиннадцать». «Получается?» «Кажется, я сообразил». И мальчик на доске рисует новую формулу умножения, не лишенную изящества.

Устав от однообразных громоздких вычислений, ребенок сам для себя поставил задачу преобразования и усложнения уже имеющегося способа действия. Это не единственный, но весьма выразительный пример «высшего пилотажа» детской инициативности в постановке учебных задач, когда ребенок сам изменил условия задачи и сам же перестроил способ действия. Но описанный случай из жизни одного класса, в котором систематически организовывалась учебная деятельность на уроках, иллюстрирует природу учебной инициативности детей в постановке новых задач.

Таким образом, на этапе совместного действия, когда ребенок заведомо не в состоянии действовать без помощи взрослого, внешнему наблюдателю трудно (невозможно) решить, является ли действие ребенка субъектным, если ребенок не вносит в совместное действие никаких инноваций, ничего не предпринимает по собственному побуждению, по собственной инициативе. Чаще всего детские «инициативы» воспринимаются взрослым как ошибки, как действие не по правилам, явно или неявно подразумеваемым взрослым. Однако, известно, что так называемый неверный ответ на вопрос взрослого оказывается верным ответом на иной вопрос, сформулированный (как правило, неявно) самим ребенком. По характеру детского инициативного действия можно восстановить тот вопрос, ту задачу, которую решает сам ребенок. Следовательно, наличие инициативы является основным поведенческим критерием субъектного действия ребенка в ситуации совместного действия со взрослым. Характер инициативы — критерий того, какое именно действие развертывает ребенок по собственному побуждению: учебное, игровое, коммуникативное, исполнительское или какое-то иное. 

Все права защищены © 2021 г.